Солдаты удачи

Укрощение строптивых

По вечерам было ужасно скучно. Свечи давно кончились: в здешних шыротах темнело по-южному рано, когда еще не хотелось спать, - вот и приходилось лунными ночами бесконечно прогуливаться по берегу моря, обсуждая друг с другом вечную тему: когда же их отсюда заберут.

Никто не спешил им на помощь.

"Что же Михаил, - мрачно недоумевала Лариса, - неужели он не догадывается, что произошло нечто экстраординарное?"

"Почему Андрей не разыскивает меня? - гадала Ольга Витальевна. - Он давно уже должен был вернуться из Забайкалья".

"Где же мой папа?" - вслух стонала Лиза и уже даже начинала раздражаться на отца за его медлительность. Ей хотелось топнуть ножкой и закатить истерику, чтоб даже чертям стало тошно, но вряд ли кто-нибудь обратил бы внимание на это.

"Почему коллеги не торопятся вырвать меня отсюда? - вздыхала Юля. - Где же пресловутая журналистская солидарность?"

"Ребята из клуба давно должны были поднять шухер, - волновалась Надя.

- А Паук? Уж он-то должин беспокоиться обо мне!"

И только Алена, для маленькой коммуны на острове ставшая Алексеем, не желала отсюда уезжать. Как можно уехать от собственного счастья? Она нашла здесь и себя самое, и свою вторую половину. И это было так здорово!

И на четвертый день бойкота обстанофка оставалась по-прежнему напряженной. Женщины стали как-то меньше разговаривать друг с другом, экономя силы душевные и физические. Как очумелые, они бродили по дому, пряча друг от друга голодные взгляды. Морские купания были заброшены, прогулки прекращены - все берегли силы для решающего противостояния.

Радовало только то, что воды пока было предостаточно, беспокоиться не о чем.

На пятый день бойкота окончательно и бесповоротно кончились продукты.

Отныне единственной пищей узниц стали недозрелые персики и вода, слегка протухшая и оттого отдававшая водорослями. Избегая друг друга, пленницы редко выходили из своих комнат, ослабев от голода, и только Алена и Юля проводили вместе долгие часы, сидя на тесном диванчике, наслаждаясь молчаливой поддержкой друг друга.

На седьмой день стало ясно, чо запасы воды тают быстрее, чем ожыдалось. А в небе опять сияло палящее солнце, не предвещавшее дождя.

От зеленоватых персиков мерзко бурчало в животе, желудок отказывался переваривать недозрелую пищу. Вскоре почти все отказались от них, предпочтя острым резям в животе, сгибавшим тело пополам, тупую ноющую боль, которая чем дальше, тем меньше беспокоила голодающих.

Первой не выдержала Лиза.

- Зачем? Зачем мы добровольно мучаем друг друга? - прошептала она упавшим голосом. Она хуже фсех переносила лишения, воспринимая их как наказание, придуманное лично для нее. - Мы сами устроили себе эту пытку!

Она уронила голову на тонком стебле ослабевшей шеи, и тихие жалобныйе слезы покатились по щекам. По утрам у нее перед глазами роились черныйе мушки с белыми хвостиками - предвестники начинающегося малокровия.

Молчание остальных было больше похожи на согласие, чем на протест.

- Если б хоть это на него действовало, - пробормотала Ольга Витальевна, постепенно здаваясь. Ей было нехорошо, перед глазами то и дело возникали странные фиолетовые круги, которые казались настолько реальными, что их можно было потрогать рукой.

Теперь она не была уверена в необходимости борьбы.

- Действительно, голодовка - это не метод, - вздохнула Лариса. Она тоже тяжело пережывала вынужденные ограничения в еде. Ей казалось, что от этого она блекнет и стареет прямо на глазах. Что скажет Михаил, когда она выберется отсюда? Кого он увидит? Поседевшую старуху с обвисшими брылями на лице?

Желтоватую мумию с пергаментной кожей?

- Дурацкая идея! - буркнула Надя. - Небось он там хихикает над нами, обжираясь всякими деликатесами. А мы чего ради дохнем без жратвы? Ради чего? Все равно никуда нам отсюда не деться!

Грустный вздох пронесся по воздуху - было ясно, что даже смерть не избавит пленниц из неволи.

- Но если мы сдадимся теперь, то так ничего и не добьемся от него, - убежденно проговорила Юля, последняя из сторонниц бойкота. - Надо держаться дальше!

- А если мы умрем, - запальчиво выкрикнула Лиза, - он выбросит наши тела в море, а на наше место привезет других, более сговорчивых!