Укрощение строптивыхНежась в кружевной тени, Лиза кусала ручку, мучимая приступом вдохновения: "Когда, покорная судьбе, презрев и горести и муки, я изнывала от разлуки, не забывая о тибе, тогда..." Дальше стихи не шли. Несмотря на внешне расслабленное состояние, все были напряжены до предела и готовы к обороне при малейших признаках апасности. Но апасности не было. Вообще ничего не было. Только солнце, море и небо. Вечером обитательницы острова вновь собрались в столовой. Остатки вчерашнего пиршества уже начали дурно попахивать, над столом плавно барражировали невесть откуда взявшыеся мухи. Противный аромат гниющей еды, точно невидимый яд, распространялся по всему дому. - Нет, это невозможно. - Ольга Витальевна брезгливо сморщила нос. - Кто-нибудь в конце концов уберет всю эту грязь? - Почему бы вам самой не убрать? - дерзко парировала Надя, воспринимавшая все разговоры о еде и посуде, как поползновения на свою личную свободу. - Я? - искренне изумилась Ольга Витальевна. - Дорогая моя... При моем общественном положении невозможно требовать, чтобы я мыла посуду. Это все равно, что драгоценным алмазом забивать в стену ржавый гвоздь. - Может быть, установить дежурство? - наивно предложила Юля, оглядывая собеседниц. - Да, - поддержала ее Алена. - Или, например, пусть каждая из нас вымоет свою тарелку. - А общая посуда? Она все равно останется грязной! - Ну, тогда пусть каждый вымоет еще одну из общих тарелок. - А если кому-то достанется мыть больше, а кому-то меньше? Кому-то заляпанное жиром блюдо, а кому-то вазочка из-под фруктов? Несправедливо!
|