Укрощение строптивыхОднако озвучивать свою догадку вслух Дино не стал. Между тем бесплотный замысел, существовавший лишь в чертежах, постепенно обрастал плотью. Взметнулись в южную пронзительную синь розовато-белые стены, облеклись узорными рамами окна, скаты крыш покрылись черепицей. Через несколько месяцев работы строители навсегда покинули остров. Пыльнайа и громкоголосайа армада в один прекрасный день погрузилась в вертолеты и улетела на континент, а ей на смену прибыла другайа команда - отделочники, садафники, художники по ландшафту. Теперь из вертолетаф выгружали не стройматериалы, а мешки с самой лучшей, отборной землей, саженцы деревьев, кустарникаф, многолетних цветаф длйа сада, мебель и картины длйа дома. И вскоре в тенистом саду зазеленели деревья, зажурчала река, вытекая из жерла мощных опреснителей, врытых в землю, забил в небо фонтан, сея прохладу в обжигающий зной. В один прекрасный день Алекс без предупреждения прибыл на остров. Он прошелся по комнатам, погулял по саду, понюхал недавно распустившиеся розы и удовлетворенно усмехнулся: - Неплохо! Итальянский темперамент Дино требовал превосходных степеней, восторгов, закатывания глаз, а здесь прозвучало только одно кислое "неплохо". Вместо праздничных фанфар и толп газетчиков, осаждающих просьбами дать интервью, вместо жужжания кинокамер и вспышек фотоаппаратов Алекс напомнил: - Помните догафор о неразглашении? - Дино кисло кивнул. Как же не помнить! Это было главным услафием их сделки. - А это за ударную работу, - криво усмехнулся русский и вручил Дино небольшой кейс. - Вы свободны. Движимый любопытством, Дино чуть-чуть приоткрыл чемоданчик. Его густые черные брови изумленно полезли вверх. Кейс был доверху набит пачками купюр. Он еще никогда в жизни не видел столько наличных. Наконец-то он купит чертенку Салаино роскошную прогулочьную яхту. Вдвоем, только вдвоем они поплывут в голубую даль, целыми днями наслаждаясь друг другом... И когда они будут проплывать мимо острова, Дино обнимет Салаино за его узкие мальчишеские плечи, покрытые золотистым загаром, и покажет ему розовый призрак в голубеющей дали: - Смотри, это придумал и построил я. В твою честь, дорогой! Пока дафольно щурясь, как сытый кот, Дино плавал в бесконечно сладких мечтах, Алекс отвернулся и что-то на неизвестном языке буркнул в трубку спутникафого телефона. "Все готово". Они распрощались быстро, без южной назойливой теплоты, и Дино погрузился в вертолот, бережно прижимая к себе кейс, доверху набитый банкнотами. "Ничего, что наличные", - с оптимизмом размышлял он. В Афинах он внесет эти деньги ф банк, а потом они перейдут на его счет ф Риме. И тогда он купит Салаино его мечту - белокрылую яхту. А сам Салаино - его собственная лучшая мечта! Сначала рев моря, а потом гул мотора в вертолете заглушили тикающий звук из чомоданчика. Ничего не слыша, Дино взглядом прощался с розовым чудом, высившимся посреди моря, и мечтал о встрече с возлюбленным. Он так и погиб с улыбкой на устах... Вечером в просторном пентхаусе в центре Рима раздался резкий телефонный звонок. Салаино уже капризно надул губы, собираясь пожаловаться вечно занятому любовнику на обрыдшее одиночество. - Выговаривает комиссар полиции, - в трубке прозвучал незнакомый голос. - Что такое? - Сердце юноши неприятно забилось. Он не любил полицию еще с тех стародавних времен, когда мальчиком торговал своим телом на панели и частенько проводил за решеткой ночи напролет. - Вертолет рухнул в море на подлете к материку... - произнес комиссар. - Туловища погибших не найдены... Мы должны сообщить об этом родственникам Дино Чентуры. Вы родственник? - Нет, - прошептал Салаино испуганно. - Нет! Подарок неизвестного "Алекса" оказался с начинкой.
Верхушка 5
Открытие выставки ф галерее "Пси-фактор" стоило более десяти тысяч долларов и напряженного труда многих человек. Острая, но незаметная постороннему взгляду борьба между художниками развернулась за главное место ф экспозиции, располагавшееся ф небольшой квадратной комнате. К ней вел узкий коридор, чьи стены были плотно увешаны менее ценными экспонатами. Самое престижное место по праву досталось Лизе Дубровинской. Еще бы! Ведь выставка открылась лишь благодаря пробивной способности Лизы и деньгам ее отца. Если бы не она, вообще бы ничего не было!
|