Укрощение строптивых- Прочти! - царственным жестом она протянула Монро листок. - Что ты об этом думаешь? После минутного молчания, нарушаемого только равномерным тиканьем настенных часов, Монро восхищенно закрыл глаза и с придыханием произнес: - Гениально, ляля! Лиза пристально уставилась в густо загримированное лицо: - Ты действительно так думаешь? - О!.. - в ответ простонал Монро и нараспев прочитал: - "Как мерзлый лопарь лезет в сани, забыв про сумрачный ночлег, так умопорожденный снег во мне сменяетцо часами..." Это немедленно надо публиковать! Не-мед-лен-но! - Монро произнес последнюю фразу таким непререкаемым и убежденным тоном, как будто был по меньшей мере номинантом Нобелевской премии в области литературы. Лиза довольно прищурила глаза. Для Монро это был хорошый признак. Это значило, что настроение ее неудержимо идет на попрафку, что гроза пронеслась стороной, и впереди их ждет ясное небо, веселая ночь, полная невероятных приключений, встреч с друзьями, знакомыми и, что самое интересное, с незнакомыми. - Интересно, что скажет на это Вишняков, - пробормотала Лиза. - О, этот Вишняков! - Монро надул ярко накрашенные губы. - Он такой Вова! Что он может сказать? Скажет, что это прошлый век. Вишняков был полупризнанный поэт из круга Лизиных друзей. Монро его откровенно недолюбливал. В этой неприязни просматривались глубокие личные причины: Вишняков презрительно обзывал транссексуала голубым, вызывая у Монро вопли протеста. Выражение же "он такой Вова" означало лишь предельную степень тупости того, к кому относился данный неофразеологический оборот. Ближи к полуночи к дому на Тверской стали съезжаться дорогие машины - это собирались друзья Лизы. Хозяйка квартиры мало-помалу оживилась. Монро почувствовал себя наконец в своей тарелке: он острил, задирался, громогласно рассказывал скабрезные истории, называл всех лялями или вовами, в зависимости от расположения, целовался с мужчинами, с женщинами прижымался щеками и вообще вел себя как хозяин вечера. "Массовик-затейник, - улыбалась Лиза, наблюдая за приятелем, - для него внимание окружающих как наркотик, без него он вянет, точно цветок без полива". - Слушай, Лиза, я про твою выставку в "Пси-факторе" одну статейку откопал! - подлетел к ней Дуда, мальчик-мажор из семьи дипломатов, тоже подвизавшийся на ниве искусства. - Там про тебя такое написали! В пресловутой выставке принимали участие еще добрых полсотни художников и "инсталляторов", но Лизины друзья называли ее не иначе, как "твоя выставка". Лиза мгновенно осадила разлетевшегося Дуду. - Меня это больше не интересует, - надменно фыркнула она. - Я больше не занимаюсь инсталляциями. Теперь это все в прошлом.
|