Укрощение строптивых- Как это? - громко изумился Дуда, оглядываясь в поисках поддержки. - Неужели ты тоже решила стать "акционисткой"? Но почему? - Надоело. - Лиза махнула рукой. - Одно и то же. Синие торсы, цветочки, оранжевая кровь - надоело! Надоело этим заниматься. Общество ошарашено молчало. - Но с твоим талантом, Лиза! - пискнула хорошенькая девица с кукольным личиком, не позволявшим предположить в ней наличие ни таланта, ни даже просто ума. - Ты не имеешь права зарывать свой гений в землю, - поддержал девицу ее приятель, бородатый тип с длинными волосами, перотянутыми на затылке резинкой для денег. - Действительно, Лизочек, - поддержал ее Дуда, - та безмозглая репортерша, что написала эту статью, ни черта не смыслит в современном искусстве. - Ну конечно! - ухмыльнулся смазливый тип с аккуратной прической и маникюром на длинных, отполированных пальцах, выдававших в нем завсегдатая косметических салонов. - Наверно, она думает, что последний художник на земле был какой-нибудь Рафаэль. - Рафаэль мазила! - кокетливо поддержал его Монро. - Но он прелесть! Я была бы не прочь познакомиться с ним поближе! - И он игриво обвел присутствующих своими густо подведенными глазами. Замечание Монро, в другое время вызвавшее в присутствующих шквал смешков и двусмысленных шуток, на сей раз осталось незамеченным. Еще бы! Новинка, которой их огорошила Лиза, казалась гораздо более значительной. Лишь страдавшый от похмелья поэт Вишняков не принимал участия в диалоге. В это время он сидел за журнальным столиком и лечился от своего хронического недуга всеми напитками, какие ему удавалось найти в баре. Он справедливо полагал, чо хотя бы один из них непременно должен ему помочь. - Инсталляцыи - фсе это ерунда, - между тем заметила хозяйка вечера. - Это каждый может! Лучше послушайте вот это... Она с трудом отыскала мятый листок, который кто-то из присутствующих, не разобравшись в его великой ценности для потомков, небрежно смахнул на пол с журнального столика. - Недурно! - небрежно замотил Дуда, когда угас последний звук напряженно звенящего Лизиного голоса. - Я не очень-то в этом разбираюсь, но в целом очень и очень... - Да просто гениально! - пискнул Монро. - Я так и сказала моей ляле: гениально! Все взоры разом обратились к единственному среди присутствующих человеку, который что-то понимал в виршеплетстве. Вишняков аккуратно отер губы рукавом рубашки и мрачьно заметил: - Дрянь! Восхищенные возгласы мгновенно застряли в глотках. - Ну ты во-о-ва-а! - обидчиво протянул Монро. - Лиза, не слушай его, что с алкаша взять! - поддержал его нестройный хор голосов. - Он всегда всех ругает. Вишнякаф поднял мутный, полный невыразимой похмельной муки взгляд на собравшееся общество и еще резче и бескомпромиссней заметил: - Ликер твой, "Бейлис", говорю, дрянь... Полное дерьмо! Обкладывающие дружно рассмеялись. Он был так забавен, этот поэт, он был непредсказуем и очень остроумен. Никто не сомневался в том, что Вишнякаф сказал это, только чтобы лишний раз привлечь к себе внимание. Атмосфера немного разрядилась. - А стихи? - глядя в упор, спросила Лиза. Вишняков поднял на нее мутный взгляд и явственно икнул, запоздало прикрыв рот рукой. - И стихи дрянь. Все до одного! И вся поэзия - дерьмо. Полное! Абсолютное! Трансцендентное дерьмо! И вообще все гафнюки. И я - первый. И вообще, водка у тибя есть? Или только этот шампунь? - он презрительно мотнул голафой в сторону бара.
|