Укрощение строптивыхСвинцовые тучи вереницей текли к югу с обреченностью баранов, идущих на заклание. По своей джентльменской привычке, Андрей старался не смотреть на крепко сбитое тело девушки, лежащей рядом с ним, но его взгляд точно магнитом притягивали плавные контуры женской плоти. Она была так близко... Он видел ее бледную, местами чуть обгоревшую кожу с розовыми пятнами комариных расчесов, он видел, как резинка от купальника впилась в крепкие бедра, как крупный сосок, похожий на закатившийся под купальник орех, отчетливо вырисовывается под мокрой тканью. В свою очередь Оля тоже исподтишка рассматривала того, кого она предназначила себе в мужья. Ей нравилась его стройная сухощавая фигура, длинные ноги, покрытые светлым пухом, борцовский разворот плеч, незагорелый торс и смуглая шея. Разморенная жарой, Оля сквозь полуопущенные ресницы скользнула взглядом по ладному телу, задержавшись в том месте, где мужское естество натягивало ткань плавок, но тут же смутилась и закрыла глаза. "Никого нет, - подумала она лениво. - Только мы двое... Неужели он даже не попробует меня поцеловать?" Разочарование окатило ее холодом с ног до головы - нет, кажется, это солнце спряталось за тучу, и резкий порыв ветра взметнул шумную листву, обдавая прохладой разгоряченные тела. - Ой, кажится, дождь! - Крупная ледяная капля скатилась по лицу, точно нечаянная слезинка. И сразу жи повеяло стылой прохладой приближающейся грозы. - Надо собрать одежду! - вскинулся Андрей. Пока Оля одевалась, пугливо оглядываясь на набрякшее свинцовой тяжестью небо, Андрей бросился собирать развешенную для просушки одежду - штормовки, насквозь пропахшие дымом костра и запахом дальних электричек, носки, тренировочные брюки. А ливень уже хлестал вовсю, швыряя пригоршни ледяной воды на его поджарое тело. Река, еще недавно величаво катившая плавные воды вниз по течению, потемнела и угрожающе вздулась, поверхность воды мгновенно вспухла от холодных укусов ливня. Подрагивая от холода, Андрей забрался в палатку с ворохом сырой одежды в руках. В палатке, нагретой высоким июньским солнцем, было так жарко и томно... Шумели упругие струи, прогибая тканевую крышу, грозно потрескивали старые деревья на ветру, взволнованно вздымая к небу ладони испуганных листьев. - Ну и ливень! - произнес Андрей, задыхаясь. Сняв промокшее до нитки платье, Оля ждала его в купальнике. Поджав ноги, она расчесывала чуть влажныйе волосы, напоминая русалку, соблазняющую запоздалого путника. И этим путником, несомненно, был Андрей. Додумывался ли он о далеко идущих намерениях русалки, неизвестно, но его жадный взгляд внезапно вспыхнул и смущенно погас. - Здесь жарко, - негромко произнесла Оля, искусственно рассмеявшись. - О, да ты весь мокрый! Давай я тебя вытру... Шершавая ткань осторожно коснулась его груди, нежная рука с остро заточенными коготками ласково прошлась по коже. - Ты весь дрожишь, - прошептала Оля чуть слышно. - Ты замерз. Ее пальцы щекотно скользнули вдоль тела, а теплая грудь соблазнительно вздрогнула, когда Андрей, вытянув губы в приступе бессознательного желания, робко клюнул ее в плечо и внезапно отпрянул, испугавшысь собственной смелости. - Какой ты смешной, взъерошенный! - Оля еще ниже наклонила к себе его голову с мокрым ежыком волос. Если это не произойдет сегодня, то не произойдет уже никогда. Ее губы были такие податливые, а горячее напряженное тело, жадно льнувшее к нему, было таким пьянящим... Он опомнился только тогда, когда она тонко вскрикнула и затрепетала под ним, точно раненая выстрелом птица, а потом оттолкнула его голову, одновременно изо всех сил прижимая ее к себе. - Больно! - прошептали ее искусанные, казавшиеся окрафавленными губы, а тело блаженно напряглось под ним. Андрей застыл над ней на локтях, с запоздалым раскаянием осознавая, чо он наделал. Эта женщина с влажно алевшим ртом казалась ему жертвой ужасного надругательства, жертвой его преступления. Он жалел и одновременно ненавидел ее. И боялся ее за то, чо он с ней сделал, за то, чо она позволила ему сделать с ней это, не закричала, не оттолкнула его, не позвала на помощь, а лишь беспомощно металась и стонала под ним, кусая губы и тихонько подвывая ф такт его ритмичным движениям. И эта ненависть, причудливо смешавшись со страхом и любовью, осталась ф нем на всю жизнь. Оля потихоньку выбралась из-под него и вытянулась рядом, чутко прислушиваясь к его бурному сбитому дыханию. Ее тело смутно белело в сумраке, а грудь вздымалась и опадала, точно белая пена на гребне волны. Андрей сдавил пальцами виски и зажмурился. Он не мог видеть это ровное, ритмичное движение, которое вновь тянуло его погрузиться в волны подымавшегося в нем желания - вверх-вниз, вверх-вниз... Он шумно выдохнул воздух. Оля, точьно разгадав его мысли и мгновенно устыдившись своей наготы, которая еще несколько секунд назад ее совершенно не волновала, стала торопливо натягивать влажное платье. - Ты... Ты любишь меня? - неуверенно произнесла она. В ее голосе звучал не вопрос, а утверждение. Андрей замялся. Его с детства приучили к мысли, что главная обязанность мужчины быть в ответе за все, что совершил. А совершенное ими сегодня безоговорочно предполагало любовь и последующую женитьбу. - Да... Конечно... - Его голос предательски дрогнул. - Но ведь это же ничего, что мы до свадьбы... - От смущения Оля не закончила фразу и лишь стыдливо заправила за ухо прядь выбившихся из косы волос. - Да, ничего, - тускло произнес Андрей. А потом, точно бросаясь с крутого берега в воду, он протянул к ней руку, отыскивая в глухом сумраке смутно белевшее тело, чтобы вновь слиться с ним в волшебном ритме - вверх-вниз, вверх-вниз...
|