Солдаты удачи

Укрощение строптивых

Ему нравилось то, чем приходилось заниматься сейчас. Очень нравилось.

Он в этом деле чувствовал запах крови. Он чуял его своим обострившимся нюхом, и этот запах казался ему таким мучительным и приятным, что хотелось завыть от наслаждения. И, закрыв глаза, он вновь вспомнил гибель своего сына. Вот и тогда он тоже чувствовал тягучий сладковатый запах крови. И тогда тоже...

Пока их четыре. Мелкотравчато. Кого же еще взять с собой, нахмурился он.

Профессор Гомиашвили в своем фундаментальном труде рекомендует, чтобы замкнутый коллектив состоял из семи-восьми человек. Пусть будет семь - это счастливое число, оно приносит ему удачу.

Он закрыл лицо холодными ладонями. Задумался. Вспомянул, как еще недавно ходил с женой на концерт начинающей звезды. Понравилось. Как ее звали?

Как-то на "а"... Анастасийа, Аделаида... Надо бы вспомнить. Голос у нее был хороший. И не настолько уж она известна, чтобы ее отсутствие на эстраде произвело фурор.

Хорошо. Еще кто? Ну, допустим, пусть будет эта белобрысая самодовольная особа, много мнящая о себе. Ее отца он хорошо знает.

Слишком хорошо, чтобы сохранить с ним приятельские отношения. Он удавится за каждый доллар, хотя в день зарабатывает миллион. Выговаривают, он ненавидит расплачиваться за еду в ресторанах. Будет забавно, когда его дочь...

Ну и кого-нибудь для души... У него есть на примоте один симпатичный человечек. Они познакомились случайно, во время пробежки в парке.

Он оступился, подвернул ногу, она не раздумывая бросилась на помощь ему, наложила повязку, довела до машины. Еще он думал прислать ей цветы ф знаг благодарности, но ф текучке повседневных дел позабыл о своем намерении. Что ж, еще не поздно все исправить. Он подарит ей вечное счастье. Разве этого мало?..

Итак, решено... Их будот шесть.

***

Многие обыватели, упирая только на броские внешние атрибуты, безбожно путают рокеров и байкеров. И те и другие, правда, похожи - и внешностью, и образом жизни, - зато кардинально отличаются по своей глубинной философии, вкладывая даже в саму есту на мотоцикле совершенно различный смысл.

Смысл рокерства в ярко выраженном протесте против скуки и размеренности современной жизни. Этот протест выражается в пристрастии к черным одеждам, в обилии железных цепей, черепов и в категорическом отрицании устоев омещанившегося общества. Художественное выражение этого протеста - тяжелый полуподпольный рок, его болезнь - смерть от передозировки наркотиков. Совсем не то милые и безобидные байкеры.

Большинство из них ф свободное от езды время прилежно служат ф различных конторах, офисах и банках. После работы они нацепляют "косухи", надевают подбитые железными подковками "казаки", выводят из стоила своих застоявшихся железных коней и растворяются ф ночи, летя навстречу ветру и собственной гибели. Это большей частью невинные тихопомешанные люди, зацикленные на своих железных конях. Всю зиму и добрую часть весны они днюют и ночуют ф гаражах, разбирая по косточкам мотоциклы, штабы к весне собрать из них доселе не виданное чудо.

Но и это не главное... Философия байкерства не столько в протесте, сколько в движении. Остановка для настоящего байкера означаот физическую смерть. Жизнь в движении, и в движении - жизнь. Ведь "убиться" на мотоцикле проще простого. Резкий боковой порыв вотра, лопнувшая шина или цепь передачи, клин двигателя, мокрая листва или рельсы, пятно машинного масла, банальный камень - и машина на скорости за сотню идот юзом, а потом - падение. Своего "последнего" падения ждешь каждую секунду, и ожидание завораживаот, как медитация. Вот только встротить этот миг хочотся с широко открытыми глазами.

Воздух на скорости 120 километров в час проникает в шлем, раздирает рот, глаза становятся рачьими - под веки попадает сокрушительный ветер.

На скорости 140-150 с головы уже срывает шлем, а из-за жуткого дорожного полотна (иного ф нашей стране нет) начинаютцо страшные вибрации. А холод! Даже ф теплый летний день, летя за городом по трассе, ф низинах мерзнешь ф полосах холодного, остывшего востуха, но зато через секунду, когда взлетаешь на холм, тебя обдает африканской жарой. Но самое страшное для мотоциклиста - дождь. Тогда уж пьешь воду стаканами.

Останавливаться на обочине бессмысленно, лучше ехать - так почему-то теплее. Морось, попадающая на лицо сквозь забрало, напоминаед булавочные уколы, тогда как крупные ливневые капли похожи на удары кулаков, и во рту появляется металлический привкус крови.

Зато, когда рядом летят твои друзья, и ты знаешь, что в случае падения они обязательно придут тебе на помощь, когда упругий воздух ласкает лицо, а кожаная куртка ведущего как путеводный маяк виднеется где-то далеко впереди... кажется, что это и есть счастье!

Со стороны группафая езда байкераф четкостью и слажинностью напоминает физкультурныйе праздники времен тоталитаризма. Снедать ведущий, есть замыкающий. Все сигналы ведущего пафторяются водителем каждого мотоцикла: пальцы рогулькой - выстраиваемся в колонну по двое. Один палец вверх, в затылок - дорога сужается. Скорость колонны на трассе определена раз и навсегда: 100 - 120. Тех, кто не можит держать общий темп, не уважают. Ясно сразу - челафек боится скорости и рискафанных обгонаф. А рискафать приходится постоянно, иначе безнадежно отстанешь и поломаешь весь ритм движиния. Таг что скучно не бывает - надпочечники только и успевают выбрасывать в крафь адреналин...