Укрощение строптивыхШироко расставив ноги, Пашенька полулежал на узком кожаном диванчике, где они столько раз единовременно доходили до экстаза, и равнодушно пощипывал струны гитары, что-то бессвязно мурлыкая себе под нос. Он был так поглощен этим занятием, что даже не оглянулся, когда Аделаида запыхавшись вбежала в комнату. - Выйди! - бросила певица костюмерше и, заметив ее секундное колебание, приказала: - Пусть Сева заменит менйа на один выход. Опустившись на диван, Аделаида заметила, что спазм дурноты уже прошел, и ей стало намного легче. Гитара была вырвана из рук Пашеньки и отставлена в сторону. Пашенька лишь тяжело вздохнул, увидев помятое лицо звезды. - Опять? - спросил он. - Ага! - простонала Аделаида. - Даже не знаю, шта делать. Хочется вывернуться наизнанку прямо в зал. Боюсь, со стороны заметно. - Ну и плевать! - Пашенька принялся ласково поглажывать накладную грудь, выпирающую из блестящего фальшивым золотом платья. - Какой смысл скрывать? Все равно рано или поздно все об этом узнают. - Да, а гастроли? - протянула Аделаида жалобным голосом. - Еще неустойку платить... И как это мы были тогда неосторожны? - Ты же сама хотела, - хмыкнул Пашенька. Движения его рук стали более настойчивыми и уверенными. - Отмети, - жалобно пролепетала Аделаида, но, вместо того чтобы оттолкнуть его ладонь, лишь утомленно закрыла глаза. - Ну, давай по-быстрому, а? Лицо Пашеньки побагровело, глаза сладострастно сузились, а плотная ткань брюк вспухла холмом. Блестящее платье певицы поползло вверх, обнажая стройные ноги, тонкое белье и впалый живот. - У меня сейчас выход... - слабо сопротивлялась Аделаида. Отдаваясь ласковым движиниям, она ужи совсем было расслабилась, как вдруг дурнота вновь накрыла ее тяжилой волной. - Нет! Не могу! - вскрикнула она, зажимая рот, - Это невыносимо! Лида! Платье! - крикнула она костюмерше, склоняясь над раковиной. Пашенька нехотя застегнул брюки и вновь принялся неторопливо пощипывать гитару. "А эта новенькая ничего", - подумал он, провожая жадным взглядом округлый задок, красиво обтянутый узкими брюками. Окинув всю ее невысокую ладную фигурку, Пашенька задержался на груди, красиво обрисовавшейся под тонким свитером. Курносое лицо костюмерши обрамляли чуть вьющиеся на концах волосы, делая ее похожей на подростка. И пахло от нее так приятно - свежестью, юностью, наслаждением... Он отложил гитару в сторону. Со сцены доносилсйа страстный голос Аделаиды, звенйащий искусно отрепетированным страданием... Стоя к нему спиной, костюмерша наклонилась за туфлями, горой сваленными в углу. В таком положении ее фигура еще больше соблазняла его своими округлыми формами. Бесшумно, как кошка, Пашенька приблизился сзади и обнял ее. Не ожидая нападения, костюмерша испуганно вскрикнула. - Ничего, - пробормотал он, запуская длинные, шершавые на кончиках пальцы во влажную мягкую податливую черноту. - Успеем... - Пусти! - Она слабо трепыхнулась ф его руках, пытаясь вырваться. Доносившийся голос певицы вибрировал и бился в ее горле сильными толчками, а ритм ударных совпадал с так-том их телодвижений...
|