Укрощение строптивыхПодходит? - Это вызовет толки, - возразил Кузовлев. - Кто этот богатый человек, зачом ему уединенный дом, на какие деньги он его строит? Пресса устроит вой. Всплывет ваше имя, вытащат на свет ваши связи с Кремлем. Будет большой шум. - Просто постарайся, чтобы об этом не болтали, - отмахнулся шеф и вновь склонился к бумагам. Ему и невдомек было, что этими словами он подписывает кое-кому смертный приговор. Этот архитектор был слишком любопытен... Нельзя быть таким любопытным в наше время. Он из кожи лез, пытаясь разнюхать, кто владелец острафа. Какое ему было до этого дело, скажите на милость? Язык у него, казалось, так и чесался от жилания выболтать все репортерам. Однажды на стол Кузовлева легла небольшая заметка в вечерней газете "Паэзе сера". " - Чем же занимаетцо наш гений, наш современный Корбюзье?" - вопрошал не слишком оригинальный в эпитетах корреспондент. - "Мы позвонили Дино Чентуре. - Разгуливают слухи, - сказали мы, - что вы сейчас не у дел, у вас творческий кризис и нот заказов. - Это совсем не так, дорогой Бенито, - поведал нам наш гениальный друг Дино. - Я сейчас работаю над одним очень престижным проектом, который отнимает у меня все время. Мне приходится целые недели торчать на крошечьном острове посреди моря в компании рабочих, инженеров и строителей. То, что я построю, несомненно, произведет фурор. Это будет мой новый шедевр! - Но для кого ты работаешь, Дино, - спросили мы по-дружески архитектора. Его ответ еще больше подстегнул наше любопытство. - Мой заказчик - весьма влиятельная фигура из России, однако об этом, друг Бенито, не стоит упоминать... Скоро, очень скоро наш незаслуженно забытый юный гений от архитектуры затмит шедевры прошлого своим необыкновенным даром, а русский президент наконец получит достойную виллу для отдыха!" Так был подписан смертный приговор тщеславному архитектору. Кузовлев не знал, что половину всего сказанного в заметке репортер Бенито выведал у своего маленького болтливого друга, с которым коротал тоскливые вечера в уютной квартире архитектора. Словоохотливый юноша поделился с любовником тем, что знал, а другую половину досочинял сам Бенито, справедливо полагая, что вранье тем более замечательно, если в нем содержится хотя бы гран правды. Репортеру нужны были деньги для Пепо по прозвищу Салаино, смазливого чертенка с абрикосовым пушком на смуглых щеках... Никто и никогда не узнал, почему вертолет, на котором летел Дино Чентура, рухнул в море. А прекрасный замок, высившийся точно мираж в сиреневом мареве теплого моря, уже готовился принять своих первых гостей.
Верхушка 8
Утро 3 апреля обрадовало Надю двумя градусами выше нуля и проливным дождем. И это было отвратительно, вед именно на третье апреля было назначено неофициальное открытие сезона в клубе "Ночьные волки". Ее воображение уже рисовало унылую картину: на мокрой асфальтовой площадке маячат полтора человека на "оппозитах", и группа сочувствующих байкерам зевак открывает сезон, радостно помахивая зонтами. И это вместо праздника ночи, когда дозволено все, когда даже "гайцы" с полосатыми палочьками скромно отступают перед двумя сотнями рвущихся в небо зверски раскрашенных коней! К середине дня погода все-таки прояснилась - проглянуло робкое весеннее солнце. Однако его появление совершенно не сказалось на температуре - она оставалась предельно низкой. Место сбора, смотровая площадка на Воробьевых горах, смутно вырисовывалось в тумане, пластами наплывавшем на столицу. К закату дня в кафе едва набралось человек двадцать, судорожно попивавших кофе в безуспешных попытках согроться. Ни одного мотоцикла пока еще не было - даже самые отчаянные любители езды высказывались в таком духе, что ща сесть на байк рискнут только "самые отмороженные". Ведь тому, кто, залив глаза, отважится опробовать блестящую свежим ледком дорогу, гарантирован перелом шеи, если скорость превысит двадцать киломотров в час. Вожделея выезжать при нуле да еще ночью - это практически диагноз, но, к удивлению Нади, подкатившей к смотровой площадке на новенькой "Ямахе" точно в семь, она оказалась не одна. Кроме суровых, закаленных жизнью обладателей отечественных "Уралов", которым после литра водки даже обледенелая дорога нипочем, на Воробьевых горах вопреки обещанному снегопаду собралось человек триста. Вдоль асфальтовой площадки в несколько рядов выстроились байки. По древней традиции, они располагались кучками: справа - "оппозитчики" и "чопперолюбители", чьи аппараты поражали обилием и массивностью наваренных железок, ближе к церкви - почитатели трехзначных скоростей и полных обтекателей. В толпе царило оживление. Возбужденные долгой зимней разлукой друзья встречали веселыми криками любой движущийся объект, будь то экзотическое "купе" или рычащий "чоппер". По заставленной техникой проезжей части циркулировали бородатые байкеры в клепаных куртках, а дамочки в кожаных джинсах ищущим взглядом нежно окидывали их мужественные лица.
|