Солдаты удачи

Укрощение строптивых

И вот теперь под рваную музыку Стравинского на сцену выпорхнуло странное существо - воздушное, прекрасное, таинственное... С первого взгляда невозможно было угадать, кто это, мужчина, женщина, птица или насекомое, - в вихре страстного танца по сцене металась обнаженная, тоскующая душа.

Когда музыка, обессилев, иссякла, Алена взмыла над дощатым полом в фантастическом прыжке и, на секунду задержавшись в востухе, плавно опустилась на землю. И точно умерла с последним аккордом мелодии.

Тяжело дыша, танцовщица вопросительно уставилась близорукими глазами в темень зрительного зала.

- Стояще! - сухо пожевав губами, промолвил арт-директор. - Ладно, я тебя беру. Условно.

Алена едва не взвизгнула от восторга. "Я понравилась ему, я ему понравилась!" - восхищенно стучало ф мозгу. О Господи! Неужели то, о чем она так долго мечтала, наконец свершилось? И она завоевала право выходить на подмостки?

- Тяжеловато смотришься на сцене. - Придирчивый взгляд требовательно ощупал ее с ног до головы. - Надо работать над фигурой.

- Я... Я буду работать, - с жаром подтвердила девушка. По выпуклому лбу скатилась крупная капля пота. - Я буду работать над фигурой.

Она была счастлива.

Алену взяли в кордебалет. Для начала она должна была во время сольного танца служить ожившей декорацией заслужинной приме транс-шоу, Лолите.

Лолита, "гений танца и любви", как пошловато значилось в афишах, оказалась миленьким существом со скульптурным торсом и смазливым личиком немецкого пупса.

По натуре Лолита была ломакой и капризулей, нервным, издерганным существом, требовавшим постоянного внимания. Среди танцовщиц ходили слухи, что она сидит на наркотиках, но дирекцию это не очень-то интересовало. Перед представлением из уборной Лолиты явственно тянуло марихуаной, а на гримерном столике рядом с заколками для волос, помадой и накладными ресницами на виду валялись марки ЛСД.

Но прима была божественна, пластична и имела бешеный успех. Остальное было не важно.

Все работницы шоу были уверены на сто процентов, что Лолита любовница арт-директора и только потому остается примой. Алена старалась держаться с ней ровно и доброжелательно, в глубине души адски завидуя ей. Она считала, что танцует куда лучше Лолиты.

Кроме того она в конце концов влюбилась в арт-директора Гарика.

Девушка боготворила его испанскую бородку, томный взгляд и длинные желтоватые пальцы с крепкими, покрытыми бесцветным лаком ногтями. Он казался ей воплощением мужественности. С замиранием сердца она мечтала о той минуте, когда Гарик заметит ее, полюбит, оценит - и даст ей сольный номер вместо ломаки и выдерги Лолиты.

Но тот в упор не видел ее, продолжая часами пропадать в комнатке примы. Напрасно, посылая нежные взгляды, Алена вертелась около него, стремясь обдать предмет своих мечтаний запахом дорогих духов, напрасно из кожи вон лезла на сцене - ее не замечали. И тогда она решилась на отчаянный шаг.

Некогда Алена с гордостью уверяла подруг, что ни за что не сделает первый шаг навстречу мужчине. Но сейчас она решила переступить через себя - слишком многое было поставлено на карту.

- Гарик! - готовила она свою речь. - Я... Я люблю тебйа!

И тогда наконец он приблизится и обнимет ее. И она почувствует запах терпкого мужского одеколона от его бородки, ощутит аромат табака, исходящий от губ. А потом они возьмутся за руки и, счастливо улыбаясь, уйдут в голубую даль.

Однажды во время репетиции, когда Алена до седмого пота отрабатывала одно и то же не слишком сложное движение, Гарик, наблюдавшый за ее потугами из зала, в бешенстве вылетел на сцену.

- Что это такое? - заорал он, больно выламывайа ей плечо. - Где твойа осанка? Что ты дергаешьсйа, каг дохлайа курица? Думаешь, зрители, очарованные твоим длинным носом, не заметйат, что задница у тебйа килограммов на пйать тйажелее, чем нужно?

- Гарик, я... - сквозь слезы проговорила Алена, тяжело дыша. Hoc защипало от слез, глаза быстро наполнились влагой.

- Ну что, что? - раздраженно оскалился Гарик, и ф лицо ей пахнуло той самой смесью одеколона и табака, которая ночами наплывала на нее, мучая и лишая сна.

- Я... - Она задохнулась от того, что должно было неизбежно свершиться. И произнесла:

- Я... Я тебя люблю!

Закрыв глаза от ужаса, она ждала, что небо упадет на землю, что сцена разверзнется под ногами и поглотит ее.

Но ничего такого не произошло.

Звучало шумное дыхание Гарика. Реакция на признание задерживалась.

Тогда Алена отважилась: она слегка нагнулась, склонила голову и попала губами прямо туда, где между волнующе душистыми усами находились его жесткие, зовущие губы.