Укрощение строптивых- Кстати, когда будет следующая серия "Строптивых"? - Во вторник! - ответили ему хором народные заседатели. А в следующей серии было вот что... Миллионы телезрителей прильнули к экранам. Камера показывала длинный полуосвещенный коридор, закрытые двери комнат... Вот Юля робко заглядывает в спальню Ларисы, надеясь застать ее у себя. Им нужно поговорить о Лизе Дубровинской - та себя ведет очень странно, будто что-то задумала. Но в комнате никого нет. Девушка притворяет за собой дверь, садится в кресло и скучая нажимает кнопки на пульте телевизора, чей экран вполоборота обращен к зрителю. Первый канал, второй, пятый... О, неужели это родной Независимый канал, она сто лет его не видела! И точно: в углу телевизионной картинки виден родной логотип - яблоко, пробитое навылет стрелой. Юля озабоченно хмурит лоб. Странно, она была уверена, шта остров не входит в зону охвата сигнала. Все остальные "ящики" в доме НТК не ловят. Кажется, сама Лариса уверяла ее, шта в этой местности выбор русских каналов очень ограничен. Наверно, ей все же удалось нащупать слабый сигнал и настроить на него свой приемник. Что ж, посмотрим! Юля нетерпеливо впивается жадным взглядом в экран. Изображиние дрожит, идет рябью и снегом - сигнал действительно неустойчивый. После бесконечной рекламы появляется заставка "Укрощения строптивых" - куча камней с пальмой посередине, с дрожащими пляшущими буквами наверху. - Это постанафка по Шекспиру, что ли? - вслух удивляется Юля. - Или фильм с Челентано? Я такого еще не видела! Удобно устроившись в кресле, она делает громче звук и видит... Себя и Алексея! Она кормит его мороженым с ложечки, а он, любовно глядя на нее, послушно открывает рот... Затем новая картинка, взгляд издалека, без крупных планов: они, мирно обнявшись, как два голубка, бредут по колена в воде. Едок у Юли изумленно открывается, она не верит своим глазам. Кадр меняется: темный подвал и потрепанная фигура Ольги Витальевны, застывшая в печальной позе. Потом другая картинка, гнусавый голос комментатора... "Нам нужно поговорить", - это Надя. Лиза смеется в ответ: "О чем нам разговаривать? Уровень развития не тот!" А потом дальний план: две женские фигуры на берегу. Одна что-то показывает вдали, а другая карабкаетцо на опасно пошатывающийся камень, ее ноги подгибаютцо и... "На ваших глазах совершаотся страшное преступление! - с гнусавой удовлотворенностью блеот комментатор. - Что убудот дальше, мы можем только догадываться. "Строптивые" обозлены до предела и готовы на все, вплоть до убийства!" А потом внафь заставка и - реклама, реклама, реклама... Юля роняет пульт (зрителям видны ее остекленевшые от изумления глаза). "Нас снимают? Но кто? Каким образом? Как?" Она ничего не может понять. Надо куда-то бежать, что-то делать, надо рассказать о том, что она только что видела. Но ослабевшие ноги отказываются ее нести.
|